Во вьетнамском курортном городе Нячанг вырос целый район русских бабушек: пенсионерки из Новосибирска, Иркутска и Тюмени живут у моря. Вьетнамцы зовут их «мадам». Российской пенсии хватает не только на безбедную жизнь, но и на туризм, и на рестораны.
«Комсомолка» рассказывает о явлении, которому мы столько лет завидовали, глядя на европейских стариков. Оказалось, наши теперь тоже могут себе такое позволить. А заодно считаем, сколько стоит зимовка российской «перелетной бабушки» у теплого моря.
«ПОТРАТИТЬ ПЕНСИЮ НЕВОЗМОЖНО».
В 6 утра на пляже Нячанга русская речь теперь звучит едва ли не чаще вьетнамской. Дамы элегантного возраста в панамах идут к воде, как в Новосибирске шли бы к остановке. Только здесь +28, а дома звенят метели и коты жмутся к батареям. Это не туристки на 10 дней. Это зимовщицы: они сдали свою хрущевку квартирантам, купили билет до апреля и живут у теплого моря.
Секрет прост — пенсия в суровой Сибири, зябком Петербурге или снежной Москве стала весить как полноценная средняя зарплата в тропическом Вьетнаме. Местная пресса, 13 лет назад окрестившая Нячанг «Россией в миниатюре», в этом сезоне начала поражаться возрасту своих гостей: «Значительное число старше 50». А мировые туристические рейтинги добавляют: город входит в восьмерку лучших пляжных мест планеты для… пенсионеров. Восемь часов перелета из Новосибирска, и второе лето — на шезлонге под пальмой с соком манго в бокале — теперь по карману обычной российской Марьиванне на заслуженном отдыхе по старости.
Первое, что поражает нашу зимовщицу в тропиках, — даже не море, а ценник. Валентина Лемягова из Тюмени, 6-й раз прилетевшая в Нячанг, сформулировала это за всех: «Смузи из свежих экзотических фруктов — 60 рублей, порция устриц (12 штук) — 300 рублей. Ощущение, что во Вьетнаме потратить пенсию просто невозможно!» Обед в кафе — 226 ₽, килограмм бананов — 69, креветок — 500.
«На один доллар можно объесться на весь день», — подтверждает Алексей из Кузбасса. Квартира у пляжа — 13 — 18 тысяч рублей в месяц, свидетельствует пенсионер Владимир Савонькин, дважды зимовавший здесь с женой. Андрей Шикунов из Мурманска, с выхода на пенсию живущий во Вьетнаме по 6 месяцев в году, снимает в Дананге «просторные апартаменты с кухней и стиральной машиной за 270 долларов в месяц».
Восторг объясняется курсом: средняя российская пенсия — 25 469 ₽, а средняя зарплата жителя Нячанга на руки около 25 100 ₽ Если же дети оплатят билеты и, дай боги им здоровья, пришлют еще 10 тысяч в месяц, у русской бабушки на руках раза в полтора больше, чем зарабатывает соседка-вьетнамка. И дюжина устриц из праздничного ужина превращаются в норму, как куриный супчик в Иркутске или картошка с грибами в Рязани.
«ДАЙТЕ МАТЕРИ ПОЖИТЬ ДЛЯ СЕБЯ».
Кто эти женщины? Чаще всего сибирячка или дальневосточница, но хватает и северянок, и жительниц средней полосы, хозяев квартиры, которую можно сдать, и родителей, у которых хватило характера на разговор с повзрослевшими детьми. Такой разговор 9 лет назад был и у Натальи Стрелковой, коренной москвички с Арбата. Шесть раз Наталья прилетала во Вьетнам туристкой и каждый раз думала: «Вот дети вырастут, станут самостоятельными, и я наконец-то смогу отдохнуть, переехать сюда навсегда». Дети выросли, родился внук — и, по словам самой Натальи, «эгоистка-бабушка в моем лице заявила: детки, побойтесь бога, дайте матери пожить для себя. В их глазах я теперь, конечно, не мать, а ехидна. Ну что делать? Кто-то должен быть ехидным». Свекровь ахнула: «Да там, наверное, до сих пор в лесах партизаны!» А муж поцеловал в макушку: «Езжай, Натуль. Я к тебе прилечу через месяц». «С тех пор прошли годы», — коротко закрывает она эту часть истории. Она улетела 22 октября 2017-го, в день первого московского снега, в зимней одежде, и в «спящем автобусе» из Сайгона в Нячанг «впервые за много месяцев, а может, и лет, почувствовала тишину внутри себя. Не ту тишину, что от одиночества, а ту, что от решения, наконец-то принятого». Через полгода работала гидом, ведет канал «Живу во Вьетнаме», пишет книгу и скучает только по творогу: «И то творог здесь стали делать». Теперь в страну «лесных партизан» к Наталье летает вся семья — в отпуск.
СМУЗИ ПОД «СМУГЛЯНКУ».
О том, что тепло делает с немолодым уже человеком, Наталья говорит: «Когда вы здесь два месяца, три — стресс начинает рассасываться». Ее дом устроен как двор-колодец, двери целый день открыты, заперта только решетчатая: «И обязательно кто-нибудь подзовет: Наташа, вот возьми, мы тебе принесли с рынка манго. Сколько раз пыталась не есть эти фрукты — все равно кормят». Отсюда и ее взгляд на деньги: «Это бумага. Здесь благодаря климату и доброжелательным к русским людям с голоду умереть невозможно». И почтение к возрасту: «По отношению к женщине из России они говорят только “мадам”, и никак иначе. Это льстит, согласитесь. Обязывает».
Есть у нее история, перед которой она предупреждает: «Сейчас будете плакать». Несколько лет назад она везла из Далата — горного города на высоте 1500 метров, куда сама теперь водит экскурсии, — группу из 14 человек, среди них 3 пенсионерки, которым туры купили внуки. Спускались в темноте, автобус обогнал армейский джип с 4 офицерами. Внизу — кафе, где водители моют колеса, а туристы разминают ноги, из колонок — «Смуглянка» и «Синий платочек», за столом — те самые офицеры, немолодые, пьют водку под наши песни. И тут одна из бабушек — подруги звали ее Катей — осела на ступеньках, закрыла лицо руками и заплакала. Гид испугалась инфаркта и давления после горы. А Катя отняла руки от лица: «Я пролетела 10 тысяч километров, чтобы увидеть, как чужие военные любят наши песни и помнят войну, которую мы выиграли. Я такого уважения нигде не видела». Ради этого тоже летят. И это, в отличие от манго, в таблицу цен не помещается.
«НО ХОРОШИЙ БОРЩ — НА РОДИНЕ».
Нина Скрябина, 30 лет проработавшая поваром, уехала к сыновьям: «Дома у меня было четыре депрессии каждый год: осенняя, зимняя, летняя и весенняя». Во Вьетнаме «перелетная бабушка» в 58 встала на серф.
Людмила Храмцова из Челябинска в 60 села на байк и шьет в Нячанге собственную линию одежды. О чем жалеет? Скорее скучает: «Вот все замечательно — море, солнце, фрукты. Но хороший борщ — только у нас, на Родине».
Фармацевт из чата «Медицина Вьетнам» Анна Лось вспоминает соседку, пенсионерку далеко за 60 из Иркутской области: «У нее было высокое давление, она садилась в самолет в плохом состоянии где-нибудь в октябре, и во Вьетнаме у нее все абсолютно стабилизировалось. Каждый день ходила на море, плавала, ела фрукты и сажала свои цветочки у дома. А в марте — апреле уезжала назад, в Сибирь, — сажать огород». Юга югами, а родные северные грядки — по расписанию.
Есть и те, кого привозят внуки. Зоя Христенко с мужем перебрались в Нячанг и забрали с собой его 88-летнюю бабушку — после инсульта, на коляске. За год у моря, пишет Зоя, бабушка «стала физически активнее, начала передвигаться с ходунками», освоила видеосвязь и раз в 1,5 месяца летает на визаран — короткий выезд из страны, чтобы получить новый безвизовый срок: «Я несу документы, муж — ходунки, а сотрудник аэропорта везет бабушку».
Светлана Панкова, которую привез сын, объясняет главное: «У теплого моря меняется восприятие жизни. Здесь относишься к ней именно как к жизни, а не как к выживанию в северных условиях».
КАК ИТОГ.
Они предатели или форпост Отечества?
— А патриотично ли это — съезжать с Родины, бросать детей с внуками и тратить пенсию на чужбине? — проворчит кто-то. — Чего вы этим «перелетным бабушкам» радуетесь?
За что им всем, и перелетным, и оставшимся, поклон и спасибо.
ЗА И ПРОТИВ.
Поддерживают «перелетных бабушек» психологи.
Психиатр Владимир Крупин: «Такие путешествия улучшают мыслительные процессы, поскольку к новому приходится адаптироваться. В новой стране непривычно все вокруг, и это способствует хорошей нейронной нагрузке».
Семейный психолог Галина Рейнталь — о вечном «а кто с внуками?»: «Иногда самая здоровая помощь семье — это не взять на себя еще одну обязанность, а сохранить собственную жизнь и ресурсы». Тренд запустили сами внуки: миллениалы отправляют своих родителей и бабушек с дедушками вместо деревень и дач в страны «вечного лета». Спор «заслужили ли?» устарел: заслужили. Вопрос теперь другой — хватит ли здоровья, денег и мудрости, чтобы заслуженным распорядиться.
Возражения против звучат оттуда же — из Нячанга.
Анна Лось, много лет проработавшая в России медсестрой, давно живет во Вьетнаме и как волонтер помогает соотечественникам: к ней ведут пенсионера, попавшего в госпиталь, оставшегося без документов или без денег. С тем, что все отмечают, она не спорит: «Многие пожилые люди во Вьетнаме чувствуют большее почтение к возрасту — это для них не менее важно, чем климат и фрукты». Но начинать надо с трезвой оценки: «Не каждому пенсионеру подходят жара, тропики и длительный перелет. Нужно советоваться с врачами».
Геронтолог Валерий Новоселов: «С возрастом человек становится более метео- и кислородозависимым, а 8 — 10 часов перелета — само по себе серьезный стресс».
И о сезонах: в ноябре в Нячанге часты дожди и даже тайфуны, в 2025-м вообще было историческое наводнение. Грамотная зимовщица летит туда ближе к январю, когда сухо.
ТОЛЬКО ФАКТЫ.
Сколько их, пляжных старичков?
Единственную московскую цифру дали турагентства: спрос пенсионеров на вьетнамскую зимовку за 3 года вырос на 40%. Цифра настолько честная, что заведомо неполная — те же агентства признают, что туры длиннее 20 дней у них просто не покупают. «Перелетная бабушка», как правило, берет билет, а не тур и в отчеты не попадает.
Считать пришлось вьетнамцам: их погранконтроль знает про 1 миллион россиян за 8 месяцев 2026-го — рост за год на 166%. Провинция Кханьхоа со столицей в Нячанге приняла за 7 месяцев 734,7 тысячи иностранцев — втрое больше, чем год назад, а русские — больше 40% всех приезжих. В аэропорту Камрань, построенном на месте бывшей крупнейшей заграничной базы советского флота, ежедневно садятся до 16 самолетов из России. Русскоязычная община Нячанга — более 15 тысяч человек. И 462 официальных русскоговорящих гида — почти все они выпускники советских вузов: пенсионеров встречают пенсионеры.
СЧИТАЛКА «КП».
Почем зима в тропиках на одного и двоих?
Билет. Например, Новосибирск — Камрань (ближайший к Нячангу аэропорт), 7 ч 48 мин.: от 36 тыс. руб. в одну сторону, из Москвы туда-обратно от 55 тыс. руб. Билеты берут за несколько месяцев: чем ближе к вылету или к Новому году, тем дороже.
Пенсионеры объясняют: во-первых, это самый дорогой пункт в расходах на зимовку. Во-вторых, многие копят на билеты весь год. Третьим с деньгами на билет помогают дети и внуки.
Документы. 45 дней без визы, на всю зиму — электронная виза на 90 дней за 2100 ₽
Жилье. Однушка у пляжа — 15 — 18 тыс. руб. в месяц. Дешевле — на севере Нячанга, в Виньхоа, за горой, где нет вида на море, но есть рынок и русские соседи. Еще дешевле в Муйне, студия — 12 тыс. руб. Бывалые «перелетные бабушки» советуют снимать самим, на месте: без посредника дешевле на 10 — 20%, за оплату 3 месяцев вперед хозяева скидывают еще 10 −15%, а ноябрь дешевле декабря. Залог — 1 месяц. И платить только после осмотра.
Еда и быт. Обед — 200 — 250 ₽, связь и интернет — около 1300 ₽ в месяц; при своей кухне на жизнь уходит 8 — 10 тыс. руб.
Итого. Месяц у моря на одного — 25 — 30 тыс. руб. — ровно пенсия. Разовые расходы на 3 месяца — билеты, медстраховка, виза — около 95 тыс. руб., и их закрывает либо сданная хрущевка, либо дети. Пара с 2 пенсиями и одной сданной квартирой зимует вольготно. «Денег хватает на три месяца путешествий в зимнее время и одну поездку в любимый Кисловодск осенью», — говорят московские пенсионеры Людмила и Владимир.
Страховка. Долгий полис на зиму — от 20 тыс. руб, что недешево, но многие советуют без него не лететь.
Деньги. Visa и Mastercard российских банков не работают, «Мир» — в банкоматах Вьетнамско-российского банка, UnionPay Россельхозбанка — в магазинах. Пенсия приходит на карту как обычно.
Куда еще приспособились летать на зимовку русские бабушки и почем там месяц?
Таиланд. Самый массовый: 1,9 млн россиян в 2025 году, но с 15 сентября безвиз урезан до 30 дней (еще 30 — за отдельную плату, около 4800 ₽). Квартира «со скромным ремонтом не у моря» — 37 — 40 тыс. руб. в месяц, на еду и быт на двоих уходит 30 — 50 тыс. руб. Российская пенсия здесь — ⅔ местной зарплаты, а пенсионная виза требует иметь на счету около 2 млн руб.
Хайнань. Тропический остров-курорт Китая. 512 тыс. россиян за 8 месяцев 2026-го — больше, чем за весь прошлый год, безвиз 30 дней. Но средняя российская пенсия здесь — ⅓ местной зарплаты, а море в феврале +23, попрохладнее нячангского.
Египет. Хургада: студия в охраняемом комплексе — 17 — 21 тыс. руб., еда — около 300 ₽ в день, 3 месяца вместе с перелетом — примерно 40 — 50 тыс. руб. в месяц.
Северный Китай. Жители российского Приморья приноровились ездить «пожить» в приграничный китайский Хуньчунь: аренда жилья там — 12 — 24 тыс. руб. в месяц, а санаторий с питанием — в сутки 450 — 1000 ₽, месяц под ключ — 15 — 30 тыс. руб. Что тоже вполне сравнимо с российской пенсией. Правда, моря там нет и зимой нежарко.
Читать дальше
