Период позднего сталинизма ознаменовался активным противостоянием космополитизму и преклонению перед западными ценностями. Истинный советский гражданин обязан был избегать чтения Хемингуэя, прослушивания джаза, просмотра комедий об английской аристократии, цитирования иностранных научных трудов и даже простого желания жить свободно и достойно. О методах насаждения патриотизма при Сталине и парадоксальном факте, что сам вождь оказался главным поклонником западной культуры, рассказывает материал «Газеты.Ru».
На сотню шагов впереди капиталистов.
В августе 1946 года, когда последствия войны еще не были полностью ликвидированы, советская власть развернула масштабное наступление на интеллигенцию, начав с писателя Михаила Зощенко и поэтессы Анны Ахматовой. Если неприятие лирической поэзии со стороны военизированного социализма можно как-то объяснить, то причины преследования Зощенко остаются неочевидными: ранее он воспевал строительство Беломорканала, а в военные годы, несмотря на медицинские ограничения, активно участвовал в антифашистской пропаганде.
15 августа 1946 года по указанию Сталина секретарь ЦК ВКП(б) Андрей Жданов прибыл в Ленинград для оглашения постановления «О журналах «Звезда» и «Ленинград»». Выступая перед партийным активом и собранием литераторов, Жданов обвинял творческую интеллигенцию в недостаточной идеологической бдительности, подвергал резкой критике Ахматову и Зощенко, называя их творчество чуждым советскому духу, и требовал, чтобы все произведения прославляли советский строй. Эта речь вошла в школьные учебники в сокращенном варианте, а сами писатели оставались в опале до смерти Сталина.
Особого внимания заслуживает один парадоксальный момент в выступлении Жданова — утверждение, что увлечение западной литературой привело к утрате СССР лидерских позиций в искусстве.
«Советская литература, несмотря на все недостатки, на голову превосходит буржуазную литературу любой страны. Мы являемся учителями, но недооцениваем собственные силы и значение. Мы можем учить буржуазную литературу, а вместо этого преклоняемся перед Хемингуэем и Олдингтоном. Разве это достойно советских патриотов? Конечно, мы должны быть в курсе зарубежной литературы, но разве дух преклонения перед Западом соответствует советскому мировоззрению?» — заявлял Жданов с трибуны.
Эти утверждения остаются бездоказательными в контексте самого выступления. Зощенко писал преимущественно о советской действительности, почти не касаясь зарубежной тематики. Поэзия Ахматовой, если и вдохновляла на интерес к иностранному, то разве что к древнеегипетской культуре — позже она прославилась как переводчик любовной лирики эпохи фараонов.
В этом пассаже Жданов невольно раскрыл истинные причины кампании, хорошо известные историкам. Проблема заключалась не в Зощенко и Ахматовой, и уж тем более не в Хемингуэе, который симпатизировал коммунистам и наверняка был бы удивлен, узнав, что его произведения называют буржуазными.
Параллельно с травлей писателей началась борьба с так называемым «преклонением перед Западом».
Пожили — и хватит.
Историки расходятся во мнениях относительно причин этой кампании. Одни связывают ее с началом Холодной войны и необходимостью создать образ врага. Другие видят корни в интригах сталинского окружения.
Частичный ответ дал сам Жданов в беседе с руководителем отдела агитпропа ЦК Дмитрием Шепиловым.
«Наш народ проявил невиданный героизм и самопожертвование. Теперь люди хотят жить достойно. Миллионы побывали за границей, увидели не только негатив, но и то, что заставило их задуматься. Однако многие впечатления были истолкованы неверно… Среди интеллигенции и не только распространяются опасные настроения: «Долой политику! Хотим просто хорошо жить, зарабатывать, свободно дышать, отдыхать…» Эти аполитичные тенденции представляют угрозу для будущего страны», — откровенно признавался Жданов.
По сути, Жданов констатировал: красноармейцы воочию убедились, что пропагандистские мифы о нищете западного рабочего класса не соответствуют действительности, а настоящая бедность — удел советских граждан. Более того, после войны люди больше не хотели жертвовать собой ради мировой революции, а стремились к нормальной жизни. Сталин и его соратники не могли этого допустить.
Началась масштабная чистка театрального репертуара. «Постановка пьес буржуазных авторов фактически превращала советскую сцену в площадку для пропаганды враждебной идеологии, попытку отравить сознание граждан капиталистическими пережитками», — гласило постановление Оргбюро ЦК ВКП(б) от 26 августа 1946 года.
Следует понимать, что реальной пропаганды буржуазных идей на советской сцене в 1946 году быть не могло. Драматург, рискнувший поставить пьесу о Большом терроре, просто не нашел бы актеров, готовых на такое самоубийство. Речь шла о безобидных комедиях или семейных драмах. Например, в постановлении осуждалась фарсовая комедия «Опасный возраст» Артура Пинеро (оригинальное название The Magistrate), действие которой происходило в викторианской Англии и по духу напоминало произведения Зощенко.
Наиболее идеологически выдержанным и популярным произведением стала опера Глинки «Иван Сусанин», финальный хор которой постоянно транслировался по радио. При ближайшем рассмотрении это произведение идеально отражало суть сталинского патриотизма. Во-первых, сюжет оперы был вымышленным. Во-вторых, события разворачивались в Смутное время — период краха государственности, вызванный тиранией Ивана Грозного. В-третьих, сама опера создавалась под влиянием итальянской школы, что противоречило борьбе с западным влиянием. Наконец, оригинальное либретто было переписано, чтобы исключить монархические мотивы.
В музыке главный удар пришелся по джазу, который, согласно официальной позиции, олицетворял «гнусный космополитизм — идеологию международных авантюристов и предателей», а также представлял собой «неврастеническую музыку, вредную для советского зрителя». Джазовые коллективы расформировывались, а музыкантов переводили в кинотеатры.
У советских — особая гордость.
Борьба с западным влиянием не ограничивалась культурой. Советской науке было приказано «в кратчайшие сроки превзойти достижения зарубежных стран», используя преимущества социализма, при котором наука, в отличие от эксплуататорских обществ, «возвращена народу», а также опираясь на то, что «нигде ученые не чувствуют такой поддержки государства, как в СССР».
Еще до того, как советская наука достигла мирового уровня, ученым запретили контакты с зарубежными коллегами. В 1947 году секретарь Томского обкома Семин призывал бороться с «преклонением перед иностранной наукой», ограничивать использование зарубежных источников и публикации в иностранных изданиях.
В 1930-х немецкий физик Филипп Ленард пытался разделить физику на «еврейскую» (теория относительности Эйнштейна) и «арийскую». Гитлер, несмотря на свой фанатизм, не поддержал эту идею, понимая абсурдность национальных законов природы. В СССР же студентов учили о реакционной сущности буржуазной науки, а преподавателей, отказывавшихся участвовать в этой кампании, подвергали публичным «судам чести» за использование иностранной терминологии и ссылки на зарубежные работы.
Советским аналогом «арийской физики» стала «лысенковщина» с ее «мичуринской генетикой». Эта псевдонаука нанесла катастрофический удар по настоящей генетике, занимаясь абсурдными экспериментами вроде «перевоспитания» озимой пшеницы.
Отдельная кампания была посвящена пересмотру истории науки с целью доказать русский приоритет в ключевых изобретениях. Согласно новой доктрине, радио изобрел Попов, лампочку — Яблочков, а закон сохранения массы — Ломоносов совместно с Лавуазье. Примечательно, что ни один из этих ученых не считал себя первооткрывателем: Лавуазье экспериментально подтвердил закон, а Ломоносов лишь сформулировал известную со Средневековья аксиому.
Лицемерие советского руководства в этом вопросе не знало границ. В действительно важных для себя областях коммунисты активно копировали западные технологии: от создания атомной бомбы по американским чертежам до копирования немецких подводных лодок и британских реактивных двигателей. Особенно показательно распоряжение Сталина Туполеву не изобретать, а просто скопировать американский бомбардировщик B-29.
Учитывая, что любимым фильмом Сталина был «Огни большого города» с Чарли Чаплином, выходило, что главным поклонником Запада был сам вождь.
Читать дальше
