Среди бетонных ограждений и металлоконструкций, в белых защитных шлемах и за кружкой пива с раками Театр имени Моссовета открывает свой 104-й театральный сезон. Худрук Евгений Марчелли представил неожиданную интерпретацию гоголевского «Ревизора», превратив сатирическую пьесу в мистическое действо на строительной площадке. Корреспонденты «Известий» одними из первых увидели предпремьерный показ и стали свидетелями того, как Хлестаков вымогал деньги у столичных зрителей.
Стройплощадка грехов.
«Я пригласил вас, господа, чтобы сообщить вам неприятное известие: к нам едет ревизор» — вот уже почти два столетия эти слова звучат со сцен российских театров, открывая историю проходимца Хлестакова, созданную Николаем Гоголем.
Евгений Марчелли, возглавляющий Театр Моссовета шесть лет, предложил радикально новое прочтение классики. А что, если Хлестаков — вовсе не «мелкий бесенок» и не «пустейший человечишка», а настоящий воплощенный дьявол? Нечто среднее между Воландом и Люцифером, чей взгляд заставляет обычных людей не просто признаваться в своих грехах, но и превращаться в покорных рабов.
Спектакль начинается еще до того, как гаснет свет в зале. Пять девушек в офисной одежде с фартуками накрывают импровизированный стол. Декорации изображают строительную площадку: гофрированные металлические ограждения, красные сигнальные огни, дорожные знаки и свисающие кабели. Не обращая внимания на публику, на сцену выходят мужчины в деловых костюмах и касках — видимо, важные персоны, собравшиеся на стройке.
Секретарши в кокошниках встречают их, омывают им руки перед трапезой и усаживают за стол из бетонных блоков. Вскоре расслабившиеся чиновники уже наслаждаются раками, запивая их пенным напитком из бокалов. Именно во время этого «совещания» городничий Антон Антонович Сквозник-Дмухановский (Андрей Межулис) объявляет коллегам о скором визите столичного ревизора. Традиционно раздает указания: надеть чистые колпаки на больных, закрыть питейные заведения, оказывать ревизору всяческие почести и выполнять все его просьбы.
Не заставив долго ждать, буквально из-под земли в клубах дыма появляется Хлестаков (Дмитрий Подадаев) со своим слугой Осипом (Александр Попело). Уже этот эффектный выход намекает, что перед нами не просто случайный проходимец.
Замысел сценографа Натальи Авдониной относительно декораций остался не до конца понятным. Возможно, Хлестаков застал героев за возведением «Новой России», но обнаружил все ту же картину: «В России за десятилетие меняется все, а за два века — ничего».
За деньги — пожалуйста.
Однако обещанного «Воланда» — холодного, харизматичного и опасного — зрители так и не увидели. Хлестаков мечется между истеричными криками и жеманными ужимками, причем обе крайности выглядят избыточно затянутыми. Будь то сцена, где он издевается над фамилиями Бобчинского (Андрей Смирнов) и Добчинского (Иван Расторгуев), в итоге рисуя букву «Б» на лысине первого, или момент вымогательства денег у чиновников.
Проверке на щедрость подверглись и зрители. В середине первого акта и перед началом второго мошенник выходит в зал к тем, кто пришел посмотреть на мошенника.
— Господа, я немного потратился в пути. Не найдется ли у вас 200 рублей? Желательно наличными. Позже мы настроим и переводы. Не забудьте сообщить три цифры с обратной стороны карты, паспортные данные и код доступа к «Госуслугам», — обращается Хлестаков к публике.
Смех смехом, но деньги артистам все же потекли, причем суммы превышали запрошенные 200 рублей. Означает ли это, что москвичи поддались чарам лже-Воланда — вопрос открытый. Вероятнее, им просто понравилось участвовать в представлении.
Интерактивных моментов в спектакле несколько. Хлестаков регулярно обращается к залу, лжет о написании «Каштанки» Чехова, «Пер Гюнта» Ибсена и «Антигоны» Софокла. Он не просто знаком с Пушкиным — вхож даже в круг моссоветовских актрис Екатерины Гусевой и Ольги Кабо!
Парадокс в том, что Гоголю для демонизации Хлестакова не требовалось мистики — он врет просто потому что может, хвастается потому что получается, присваивает чужой страх потому что его добровольно отдают. В новой версии «Ревизора» Хлестакова настойчиво наделяют инфернальными чертами, словно объясняя зрителю то, что у Гоголя прекрасно работало без дополнительных пояснений.
Но каждая режиссерская находка, несмотря на смех в зале, не складывается в целостную картину. На фоне крикливого Хлестакова остальные персонажи выглядят бледно. За формой теряется гоголевская суть, а актерские образы остаются недоработанными.
Персонажи мечутся, кричат, суетятся и перестраиваются, но действие периодически буксует в бетоне собственных декораций. Окончательно застывает во время полутораминутной немой сцены, когда по голосу за кадром герои выстраиваются в точности по гоголевскому описанию.
Если Евгений Марчелли и задумывал превратить «Ревизора» в психологическую драму о рабской природе человека, то в итоге получилась все же комедия. Классик спрашивал: «Чему смеетесь? Над собой смеетесь!» В Театре Моссовета смех остался без осознания причины.
