Спустя несколько дней после мировой премьеры российские зрители смогут увидеть новую работу Кристофера Нолана под названием «Одиссея». В кинотеатрах Москвы «Люксор Гудзон» и «Киноквартал Ясенево» подтвердили, что показ по всей стране начнётся 23 июля. Однако в «Колибри» не исключили возможность более раннего старта. Это даёт возможность зрителям подготовиться и глубже погрузиться в тему. В наше время гомеровский эпос переживает новый виток популярности. За последние годы появилось множество книжных бестселлеров, основанных на его сюжетах, спорный новый перевод, а также театральные постановки и киноленты, вдохновлённые «Одиссеей» и «Илиадой». Пока идут споры о выборе Мэтта Дэймона на главную роль, исторической достоверности доспехов и других провокационных моментах в рекламе фильма Нолана, мы расскажем, почему эта картина — лишь часть масштабного переосмысления античного эпоса, что объясняет неочевидные решения знаменитого режиссёра.
Читаем Гомера в современном контексте.
Официального релиза «Одиссеи» Нолана в России не планируется, однако отдельные кинотеатры уже анонсировали сеансы. В московских «Люксор Гудзон» и «Киноквартале Ясенево» сообщили, что премьера состоится 23 июля. В «Колибри» допускают, что показы могут начаться раньше. Аналогичные анонсы появились и в регионах. Например, сеть UltraCinema, представленная в Уфе, Пензе, Кургане и Набережных Челнах, с 30 июля будет демонстрировать фильм в рамках предсеансового показа. В тот же день в тюменском «Атмос Синема» состоится специальный показ в рамках киноклуба.
Для современного читателя гомеровский эпос в первую очередь остаётся литературным памятником. Неудивительно, что основные дискуссии вокруг него разворачиваются в сфере художественной прозы.
Стоит начать с «Пенелопиады» Маргарет Этвуд. Этот роман, выпущенный в 2005 году, завоевал мировое признание, был переведён на множество языков, включая русский, и вдохновил несколько театральных постановок. В какой-то степени он задал тренд на женский взгляд в интерпретации античного эпоса. В книге Пенелопа, давно пребывающая в царстве Аида, повествует свою историю, начиная с детства в Спарте. Она постоянно называет Одиссея лжецом, а во всех своих бедах винит Елену Троянскую, из-за которой её супруг покинул Итаку. К монологу героини присоединяются её служанки, убитые Одиссеем после расправы над женихами.
Роман «Безмолвие девушек» Пэт Баркер вызвал восторженные отзывы британских критиков, а Эмили Уилсон (о ней речь пойдёт далее) написала хвалебную рецензию в Guardian. Это пересказ событий Троянской войны от лица Брисеиды. Помните ту самую девушку, из-за которой в начале «Илиады» Ахилл поссорился с Агамемноном, что едва не привело к поражению ахейцев? Напомним: Агамемнон получил в наложницы дочь жреца Хриса, но вынужден был вернуть её после молитвы отца к Аполлону, наславшему мор на войско. В отместку Агамемнон забрал у Ахилла его наложницу Брисеиду, что привело к гневу героя и его отказу участвовать в битвах. У Баркер Брисеида наконец обретает голос и описывает Троянскую войну как эпоху насилия, произвола и жестокости. Особого внимания заслуживают главы, где повествование ведётся от лица Ахилла, раскрывающегося с новой стороны. Книга доступна на русском языке.
Фото: Издательство Эксмо.
Неоднозначную реакцию вызвали «Песнь Ахилла» и «Цирцея» Мадлен Миллер, также изданные в России. С одной стороны, это бестселлеры, отмеченные литературными наградами и включённые некоторыми изданиями в списки важнейших книг десятилетия. С другой — звучали критические замечания о чрезмерной тенденциозности женского взгляда. «Песнь Ахилла» представляет собой рассказ о Троянской войне от лица Патрокла, друга Ахилла. Как известно, гибель Патрокла, переодетого в доспехи Ахилла, стала катализатором ключевых событий «Илиады». В романе подробно раскрывается история их отношений. «Цирцея» посвящена одноимённой героине «Одиссеи» — могущественной колдунье, встречавшейся не только с Одиссеем, но и с Гермесом, Минотавром, Ясоном и Медеей, видевшей Прометея и общавшейся с Дедалом. Читатели давно ждут экранизации, права на которую приобрела HBO. А «Песнь Ахилла» готовится к экранизации студией Universal Pictures.
Ещё одна значимая фигура — Натали Хейнс. Те, кто прочёл её роман «Тысяча кораблей» на русском, часто заказывают её следующие работы на английском. В «Кораблях» муза Каллиопа решает поведать Гомеру о тех, кого он обошёл вниманием в своём эпосе. Речь снова идёт о женщинах, получающих возможность высказаться. Здесь представлены не только Брисеида, но и Андромаха, Кассандра, Клитемнестра, Пенелопа, а также богини, чья точка зрения у Гомера осталась в тени. Стоит обратить внимание и на другие романы Хейнс: Stone Blind о Медузе Горгоне и недавний No Friend to This House, где, хотя речь идёт о Медее, прослеживаются параллели с «Одиссеей», а сама героиня сравнивается с Пенелопой.
Фото: Издательство Аркадия.
Отдельного упоминания заслуживает свежая трилогия Клэр Норт (она же Кэтрин Уэбб) «Песнь Пенелопы». На русский переведена лишь часть, но это масштабный и неожиданный апокриф о том, как Пенелопа правила Итакой в отсутствие Одиссея. Подробно описывается быт острова, войны, мятежи и, конечно, та сила, которая требовалась жене отсутствующего царя для удержания власти. Наиболее ярким стал третий роман — «Последняя песнь Пенелопы». Повествование ведётся от лица Афины и начинается с тайного возвращения Одиссея на Итаку. Далее следует не только кровавая расправа над женихами и её последствия, но и история двух людей, долго живших врозь и теперь пытающихся найти общий язык. Мастерство Норт проявляется в том, что наше отношение к Одиссею неоднократно меняется по ходу романа, становясь в итоге сложнее, чем когда-либо.
Все перечисленные произведения созданы женщинами — можно сказать, что в новом тысячелетии женский взгляд стал доминирующим в интерпретации гомеровского эпоса. Женщины стали главными рассказчицами и философами этого наследия. Взяли власть в свои руки, подобно Пенелопе. И это далеко не всё: стоит упомянуть «Мемориал» Элис Освальд и «Клитемнестру» Костанцы Казати. Всё это ведёт нас к главному литературному событию в области гомероведения XXI века — выходу перевода «Одиссеи», выполненного упомянутой Эмили Уилсон.
Фото: Издательство Inspiria.
Прежде всего, это первый английский перевод «Одиссеи», выполненный женщиной, хотя ранее их насчитывалось более шестидесяти. Однако важна не только гендерная принадлежность переводчицы: с самого начала она заявила, что её цель — вернуть Гомеру простоту и динамичность повествования. Никакой высокопарности, только современный язык, понятный каждому. Если вас смущали выражения вроде «пышнопоножные» или «лилейнораменная», вы поймёте англоязычных читателей, сталкивавшихся с аналогичными сложностями. Красиво, но слишком архаично. Уилсон отказалась от гекзаметра в пользу более естественного пятистопного ямба, сохранив при этом все 12 тысяч строк поэмы.
Уилсон стремилась к точности и жёсткости формулировок. Женщин она называет не «девами» или «служанками», а «рабынями», подчёркивая случаи сексуального насилия. Убийц она именует убийцами, воров — ворами. Её перевод не воспевает, а обвиняет. Эта работа расколола литературное сообщество. Одни увидели в ней новую веху, другие упрекали за то, что, хотя композиция стала яснее, а сюжет — понятнее, изменился сам смысл поэмы, и теперь неясно, можно ли считать эту версию гомеровской.
В любом случае споры вокруг перевода стали отличной рекламой для «Одиссеи». Кристофер Нолан признался, что именно эта версия близка его пониманию поэмы. Для его фанатов это автоматически означало необходимость срочно приобретать книгу и читать именно этот перевод. Однако новое осмысление Гомера не ограничивается литературой.
Гомер на театральных подмостках.
Современный театр не обходит Гомера стороной, хотя обращается к нему реже, чем к греческой трагедии: адаптировать события «Илиады» или «Одиссеи» для сцены — непростая задача. В этом контексте выделяется опыт британского поэта Саймона Армитиджа, работавшего как над переводами Гомера, так и над радиопостановками для BBC. Армитидж создал две пьесы для британского театра: «Последние дни Трои» по «Илиаде» и «Одиссея: Пропавший без вести».
Особый резонанс получила «Одиссея». Армитидж перенёс действие в современность, сделав Итакой Великобританию. Пенелопу осаждают не женихи, а назойливые журналисты, Одиссеем становится министр Смит, а Троя превращается в Турцию, куда его отправляют в командировку. Британский премьер называет Европу сафари-парком с монстрами. История о возвращении Одиссея домой превращается в притчу о том, что дома как такового нет, а возвращаться некуда. На фоне миграционного кризиса это сделало спектакль суперхитом. Однако была и жёсткая критика — за прямолинейные метафоры и сильное упрощение сюжета для умещения в трёхчасовой формат. Тем не менее BBC Radio 4 позже выпустило радиоверсию постановки, доступную и сегодня.
Грандиозный 11-часовой спектакль «Илиада» был поставлен в Национальном театре Уэльса. Основой стала поэма «Музыка войны» Кристофера Лога, превращённая в масштабное мультимедийное шоу. Постановку разделили на четыре части, которые можно было смотреть подряд или в разные дни. Получился театральный сериал с видеопроекцией, постоянным текстовым сопровождением, где актёры то входили в образ, то становились рассказчиками. Зрители могли просто слушать, если визуальный ряд становился слишком насыщенным. По сути, это была адаптация адаптации, рассчитанная на подготовленную аудиторию.
Гомер живёт и в русском театре. В прошлом году Театр Образцова представил необычную постановку «Троя. Впечатление», где параллельно существовали биография Шлимана, сыгранная живыми актёрами, и гомеровский сюжет, воплощённый куклами.
В рецензии на этот требовательный к зрителю спектакль отмечалось: «Трагедия Шлимана в том, что античные герои совершают безрассудные поступки и подвиги, а он вечно вынужден искать компромиссы и обходные пути. Позже понимаешь, почему среди множества персонажей нет Одиссея. Потому что Шлиман и есть Одиссей — хитроумный, многострадальный, мечтающий о Пенелопе, но не отказывающий себе в удовольствиях с другими женщинами».
Также значима масштабная постановка Евгения Каменьковича «Улисс» в Театре Фоменко, десять лет бывшая его визитной карточкой. Это тоже «адаптация адаптации», поскольку основана на «Улиссе» Джойса, перенёсшего события античности в современный ему Дублин. Однако, учитывая, что гомеровский эпос и в других постановках часто осовременивается, шестичасовая версия Каменьковича остаётся размышлением о Гомере. И когда Леопольд Блум возвращается к Молли, это всё равно встреча Одиссея и Пенелопы на Итаке.
Кино, вдохновлённое Гомером.
После блокбастера «Троя» стало ясно, что экранизации Гомера — дорогое и рискованное предприятие, в том числе для репутации. Главное — бессмысленное. Гомер работает с воображением читателя, и именно воображение должно включаться у зрителя при просмотре таких фильмов, как «О, где же ты, брат» братьев Коэн. Хотя связь с «Одиссеей» там не менее очевидна, чем в сериале «Перси Джексон» или игре Hades. Из достойных внимания картин можно отметить разве что «Возвращение Одиссея» с Рэйфом Файнсом, где нет батальных сцен и спецэффектов, зато есть двое уставших людей, которые всё ещё любят друг друга.
Гораздо интереснее случаи, когда гомеровские мотивы не сразу бросаются в глаза. Например, «Врождённый порок» Пола Томаса Андерсона или «Внутри Льюина Дэвиса» братьев Коэн построены по принципу «Одиссеи». Одиссеем становится протагонист «Интерстеллара» Нолана, а главной темой «Дюнкерка» — возвращение солдат на свою «Итаку» после ужасов войны. «1917» — это тот же «Улисс» в своей непрерывности и абсурдности.
Когда Кристофер Нолан взялся за «Одиссею», было ясно одно: буквально следовать Гомеру бессмысленно, поскольку фильм выходит в контексте интенсивного переосмысления античного эпоса в XXI веке — эпохе после 11 сентября, когда темы многолетних войн, потери и обретения родины, скитаний, насилия и поиска уязвимых мест стали актуальны как никогда. Однако сами поэмы Гомера, изучаемые в школе, обросли таким количеством интерпретаций, что потребовался свежий взгляд.
Нолану уже удалось главное — привлечь внимание к своему фильму, заставить зрителей ждать и спорить о нём ещё до выхода. Для этого продажи билетов начались за год до релиза, для этого был проведён прогрессивный мультиэтнический кастинг, вызвавший волну критики. Но в контексте обсуждаемого переосмысления доспехи в скандинавском стиле и прочие «нестыковки» — попытка взглянуть на поэму по-новому, вернуть утраченную свежесть восприятия. Тем более что Гомер — это всегда история страсти, а страстей вокруг фильма Нолана столько, что сенсация гарантирована.
Читать дальше
